Пoчeтныe авторы
13
Дек
Страницы: 1
Прежде чем я одержу победу., Было бы неплохо узнать ваше мнение. Я только пробую перо, так что склоняю голову перед более опытными людьми.
 
1
Пустота. Просто белое пространство. Ничего. Он оглянулся, повертел головой, но ничего не изменилось. В голове словно вата, белая полупрозрачная пелена, кажется её можно развеять просто махнув рукой. Не сработало. Попытка вспомнить что-нибудь, хоть своё имя, не оправдала ожиданий. Мозг чист, как и пространство вокруг. «Эй! Я здесь один?!» Даже эхо нет. «Кто я? Где я? Что это за место?» Ответов нет, некому их дать. Он сел на пол. Пол? Это пол или потолок? Может стена? Где верх, а где низ? А время, если оно здесь есть, текло как прозрачная неощутимая вода, огибая пятно цветной материи, внезапно появившееся и начавшее мыслить.
Он осмотрел себя, насколько мог. Чёрные брюки клёш с белым ремнём, белая рубашка, серый пиджак, чёрные туфли с белой подошвой, чёрные кожаные перчатки без пальцев, красный … «Почему галстук развязан?» Он не смог решить, нравится ему его одеяние или нет, просто нет в памяти даже приблизительных предпочтений.
Пустота внезапно исчезла. Он стоял в странном месте, здесь очень шумном, вокруг много людей. Все одеты по-разному, разных возрастов и национальностей, некоторые сидят на местах вдоль стен узкого и длинного помещения с окнами, выходящими в темноту. Оно неслось в неизвестном направлении. Он слегка испуганно и с любопытством осматривался вокруг; всё казалось знакомым, но вместе с тем совершенно необычным. Пройдя несколько шагов вперёд, он почувствовал, что кто-то смотрит на него не случайно, следит. Другие вокруг просто не замечали его; взгляды стоящих рядом людей просто проходили сквозь, не фокусируясь.
(От автора: нет, это рассказ не о призраках)
Он нашёл того, кто наблюдал за ним. Это был парень, на вид отличающийся от всей остальной массы людей. И дело не в женских чертах лица, классическом наряде и пентаграмме на шее, не в чёрном пальто или похожих на его кожаных перчатках, нет. Выражение лица, именно оно выдавало в нем ненормального. Тень жутковатой ухмылки, слегка запрокинутая голова, иронический взгляд слишком широко раскрытых глаз придавали некоторую заносчивость его облику. В руках незнакомец держал цилиндр и трость, явно слишком большую для его роста. Встретившись взглядом с ним, человек в пальто приветственно кивнул, полу ухмылка поползла в сторону, превратившись в психозный оскал. Прибывший сделал пару шагов, побаиваясь моргнуть или отвести взгляд и замер. Незнакомец по-прежнему смотрел на него, не меняя позы. Вдруг он заговорил. Ему пришлось говорить громко, но он вовсе не кричал. Голос оказался высоковат, но не противен, тембр спокоен, но не нуден, в нем чувствуется улыбка, хотя и не самая располагающая.
Приветствую, Бефор. Рад тебя видеть, получился весьма симпатично. Тебе нравится костюм?
Кто ?
Ты уверен что хочешь знать большее? Имя я назвал, а остальное ..Не лучше ль беззаботное забвение?
Кто вы? Назовите себя, почему я здесь? И что это за место, кто эти люди ?
Тебя создал я. Моё имя Кей, но это вряд ли тебе что-то даст. Тебе, мой дорогой друг, достаточно знать, что здесь мои правила, лишь мои. Тут, как и везде, где ты можешь оказаться, монархия. Ну почти. И я император. А тебя… - нет. Ты понарошку. - Он засмеялся, злобно и жутко, подавился смехом словно желчью, казалось у него приступ астмы. 2 стоящие рядом молодые девушки обернулись:
-«Ты в порядке?»
-«Не обращай внимание, он часто так делает. Не остановишь и не объяснишь, лучше не трогай»
Кей успокоился, но не смог стереть ухмылку, лицо так и осталось перекошено неправильным из-за железной арматуры внутри ртом. Он протянул остолбеневшему парню шляпу и трость. Тот молча взял их.
«Что значит – меня нет? Кто тогда я?»
«Ах, ты порождение моего воспалённого разума, просто фантазия. Ты появишься лишь тогда, когда я это позволю и виден лишь мне.»
«Но зачем? Для чего я вам нужен?»
«Ты – иллюзия, помогающая создать другую.»
«Но…»
«Шшш.» Кей поднял руку и приложил палец к губам того, кого только что поверг в шок. «Я позвал лишь познакомиться, и…» Он взял шляпу из рук нахмурившегося парня и нахлобучил её ему на голову «…дать повод для размышлений. Только не переусердствуй» Взмах рукой и Бефор исчез. Никаких следов.

2
Кей сидел неподвижно. Оторви его кто-нибудь от этого странного занятия, вряд ли мог бы рассчитывать на сохранность в целости. Никто не понимает природы столь неожиданных вспышек ярости, но проверять не рискуют. Кто знает, что творится в этой безжизненно склонённой голове с открытыми глазами…
____
Из уже ставшего привычным небытия Бефор перенёсся в просторное помещение; оно было столь огромно и изобиловало таким количеством вещей, приборов непонятного назначения, компьютеров, элементов, что взгляд не мог сфокусироваться на чем-то одном, лишь в лёгкой панике носился по всему, до чего мог дотянуться. Помещение было размером с площадь, круглое, с множеством расходившихся от него коридоров, все стены были заставлены стеллажами, шкафами и сервантами, вокруг стояли ящики, на огромном круговом балконе было несколько кресел и журнальный стол, заваленный бумагами. Немного отойдя от удивления, Бефор успокоился и стал внимательно рассматривать отдельные предметы, пытаясь понять, где он оказался теперь. Вспомнив слова, сказанные ему его создателем ещё при первой встрече, он решил, что носиться в панике и искать выход или Кея бесполезно – если тот захочет, сам его найдёт. Поскольку как такового понятия времени видимо в этой вселенной не существовало, он не стал долго размышлять, ведь от него всё равно ничего не зависит, просто прогулочным шагом двинулся по балкону вокруг «библиотеки», как он про себя окрестил нынешнее место своего пребывания. Под ногами был старый ковёр, такого же тёмно-бордового цвета как обивка кресел и шторы, кое-где спускавшиеся от балкона или закрывающие проходы в ответвления коридоров; в стеллажах стояло много всякой всячины, магические шары, шкатулки, статуэтки, одна полка была целиком заставлена красками, кистями, палитрами – всем, о чём только может мечтать художник. Книги, альбомы, папки для черчения, скейтчбуки, стопки листов печатного и рукописного текста, записки, все формы записи текстовой и графической информации были хаотично и в огромном количестве разбросаны везде. Он подобрал с полу листочек из тетради в клетку. На нем были изображены какие-то символы: стрелочки, несколько неразборчивых иероглифов, что-то обведено красной ручкой. Бефор положил его на полку. На самое удивительное здесь он почему-то не обратил внимания сразу: в воздухе постоянно двигались какие-то образы, строки слов на разных языках, чьи-то фигуры, схемы, предметы. Они были словно прозрачными, перемещались, меняли форму, казалось слегка светились, но столь быстро, что рассмотреть или уловить их практически невозможно. Эти голограммы издавали шум, даже шепот, состоящий из многих голосов, переплетающихся так, что едва ли можно разобрать смысл слов. Он замер, прислушиваясь.
________________
«Интересно, насколько он умён? Порождение высокого интеллекта в меньшей степени разумно или же обладает приумноженными его качествами? Скоро узнаем». Кей облокотился на стену. Наблюдая за неспешными действиями своего «творения», он стоял здесь уже достаточно долго, гадал, когда же тот спустится и заметит его, но, не стерпев долгого ожидания, окликнул.
_______________
Услышав голос, Бефор оглянулся. Догадавшись, откуда идёт голос, он быстро спустился по винтажной закрученной лестнице и остановился. Кей стоял в тени балкона, опершись плечом на шкаф с книгами, казалось, что его глаза светятся в темноте. Он встал, подошел к краю тени, и, взъерошив ладонью вороные волосы, спросил: «Тебе нравится здесь?»
-«Сначала скажи, что это?»
-«Ты становишься дерзок. Признаком чего это считать? Хотя тебе идет. Ты ответишь на мой вопрос?»
-«Не раньше чем ты на мой.»
Бефор решил сменить тактику и перейти в наступление. Робость, стеснительность, покорность вряд ли смогли бы ему помочь. Пусть и говорят, что сумасшедшим нужно потакать… Откуда он это знал, ему было неизвестно. Просто иногда утверждения сами всплывали в его голове, ниоткуда, так же как знание слов, названия и назначение предметов. «Кей задумал играть со мной, как с подопытной крысой. За неё он меня и держит. Так пусть получит отпор; в его игре он ждет конкуренции, так не стану его разочаровывать».
-«Так ты принимаешь мой вызов? Я так и знал. Что ж. На первый раз уступлю. Это моё пристанище, моя крепость». Он вышел из тени и медленно двинулся вокруг стола, стоящего в центре, рассеивая витающие в воздухе голограммы. «Мой мозг. Это место кажется хаотичным, шумным, может неуютным, но поверь… Одиночество этого замка, его неприступность гениальны. Они лучше общества, лучше мира». Завершив круг, он встал и, привычным жестом наклонив голову, посмотрел на Бефора, ожидая его реакции.
-«Ты прячешься здесь?!»,- удивление Бефора было неподдельно «Вот уж не ожидал».
Кей резко выпрямился. Его оппонент слишком резко изменил линию поведения, даже обнаглел. Но, будучи вовсе не новичком в искусстве ведения диалога, он не стал обороняться. Выдав себя лишь на секунду, сжав губы, он иронически улыбнулся и сказал:
«А ты умнеешь на глазах. Хотя и не хватило тебе проницательности капнуть глубже; пока ты лишь смог предположить, оперевшись на теорию мистера Фрейда, не известного тебе. Пока что. Позже у тебя будет время ознакомиться с его идеями. Нет, не прячусь. Я не боюсь мира, лишь презираю его. Теперь моя очередь».
- «Нравится», - больше на столь исчерпывающий ответ сказать было нечего.
- «Теперь останешься здесь. Полагаю, это лучше пустоты бумажного листа. Почти все мои воспоминания к твоим услугам. Только не мешай мне. Я часто бываю здесь. И да, иногда мне будет требоваться твоя помощь. Это не просьба, поскольку ты по-прежнему лишь сгусток моей ментальной силы. Я захочу, и ты появишься». Он зловеще улыбнулся, сверкнув железом, и хотел было взмахнуть рукой, чтобы уйти, но остановился. Секунду глядел в глаза Бефора и, щёлкнув пальцами, исчез. Бефор огляделся вокруг, пытаясь понять, что же стало причиной заминки Кея. Остановив взгляд на своих ногах, он ухмыльнулся. «Одевать меня, как куклу, видимо доставляет ему удовольствие».

3
Со времени последнего их разговора и до новой встречи прошло не так много времени. Во всяком случае, Бефору так показалось. Ввиду сложности устройства того необъятного места, где он находился и поныне, понятие времени было весьма туманным. Здесь были часы, даже не одни, но их ход постоянно менялся, стрелки двигались с разной скоростью, а иногда даже меняли направление. Тем не менее, он успел поподробнее изучить центральную комнату. Скучать здесь не приходилось. Он задавал себе вопрос или цель, и все свои силы и время бросал на поиски ответа: рылся в книгах, рассматривал расклеенные по стенам карты и схемы, изучал доски, утыканные заметками и исполосованные нитками. Не имея собственной памяти, жизни Бефор искал условия, истории и их причины, истины, изучал свойства окружающих предметов, явлений, событий и, разумеется, того единственного человека, с кем мог говорить. «Человек ли он? Однозначно». Сверху одной из стопок бумаг была папка с медицинскими карточками разных учреждений. «Вряд ли бы их стали заполнять для инопланетянина или чего-то в этом роде.» Он стал рассуждать вслух. «Человек. Но точно не среднестатистический. Что же в нём не так? Странная мысль, но может здесь есть выход в интернет? Кто его знает…» «Кстати, откуда здесь свет? Ни одной лампы, светильника, свечи, светодиода, любого средства освещения. Даже окон нет. Так откуда же свет?» И действительно, свет лился ниоткуда, словно его излучало всё, и одновременно ничего. Совокупность столь странных, необъяснимых явлений заставили его сделать немыслимое предположение – здесь не работают законы физики. Но ведь это вполне объяснимо. Этого места не существует. Оно появилось в результате работы обычного человеческого мозга, это просто чудом удерживаемое скопление нервных импульсов. И не обыкновенное для того, что можно сделать сознательно, но и не магическое явление. «Хотя, кто его знает, может он и колдовством занимается…», - подумал Бефор, разглядывая отдельный стеллаж, полностью уставленный разного вида стеклянными сосудами: банки с мелко измельчёнными листьями, бутылки с неизвестного рода жидкостями, всех размеров колбы с содержимым, неподдающимся определению. Там же лежало несколько странных старых книг с настолько истёршимися обложками, что названия нельзя было прочесть, несколько мешочков из грубой ткани с вышивкой красными нитками, бусы из иссохших ягод, ящик из черного стекла с ножами. Он встрепенулся; это было уже интереснее. Вытащив ящик, Бефор уселся на пол и стал по одному вытаскивать, рассматривать ножи всевозможных видов и выкладывать их перед собой. По мере роста пространства, занятого предположительно холодным оружием, ему становилось жутковато, хотя и клинки были чистыми, казалось, ими никто никогда не пользовался. Ножи были разных форм, размеров, с клинками разных форм и ручками разного дерева. Особенно ему понравился один; он был не похож на остальные, изогнутое обоюдно-заточенное лезвие неестественно блестело, ручка была из красного дерева и обрамлена закручивающейся многолинейной спиралью из стали, в основании которой был инкрустирован опал, с миллионом граней и отливающий всеми цветами видимого спектра. Ещё раз взглянув на это великолепие металлически отливающих оружий , он сложил его обратно в коробку. Вдруг его снова окликнул уже знакомый голос, доносившийся из центра зала. Бефор быстро сунул ящик на место и, сбежав по ступенькам, почти дружески приветственно кивнул. Кей был сам на себя не похож. Его движения были не в меру резкими, глаза горели, казалось, он торопился. Он снял и кинул пальто на стол, расстегнул и закатал рукава рубашки; Бефор с удивлением наблюдал за ним. На секунду замерев, Кей резко взмахнул рукой, и исчезло всё, что стояло в центре комнаты, образовалась большая площадь, покрытая лишь ковром. Оценив результат, он слегка сжал губы и недовольно качнул головой, но ничего менять не стал. Привычным жестом, щёлкнув пальцами, изменил наряд Бефора. Рубашка и брюки исчезли, предоставив ему возможность облачиться в несколько странный костюм. На нем было несколько кимоно, свободные брюки в пол, что в совокупности составляет национальный японский костюм для традиционных видов искусства борьбы. Быстро окинув взглядом ошеломленного парня, Кей удовлетворительно кивнул. Указав Бефору место в центре освободившегося пространства, тот снова взмахнул рукой и перед ним, на уровне глаз, появилась голограмма, такая же, как остальные в комнате, но более отчетливая. Она изображала огромное количество разных мечей, он листал её как книгу, иногда останавливаясь, чтобы лучше рассмотреть тот или иной образчик древнего кузнечного искусства. Наконец он остановился, и в долю секунды в его вытянутых руках оказалась прекрасная катана, тончайшая работа опытного мастера. Он перехватил её, встав в боевую стойку, взвесил в руках, жутко и довольно осклабившись, нанёс несколько точных ударов по невидимому противнику. Бефор в ужасе отпрянул. Кей повернулся к нему и сказал: «А теперь ты. Атакуй, с выпадами и без, рубя или прокалывая, прямо, сверху, сбоку, покажи мне все возможные варианты»,- протягивая ему меч рукояткой, аккуратно держа его за лезвие. «Но я не умею. Как?» «Умеешь, попробуй. Я создал тебя уже обладающим некоторыми навыками. А теперь - вперёд, не теряй моего времени, пока я не потерял нить» Бефор нерешительно взял катану двумя руками, ощутив тепло нагретой руками рукояти и одновременно холод жестокой стали. Под испытывающим взглядом стоящего рядом «мастера», он взмахнул мечом и рассек воздух так точно и решительно, словно с младенчества владел холодным оружием. Почувствовав именно то, что описывая в книгах, называют единением и гармонией, он задвигался по площадки, словно танцуя, отражая невидимые атаки и изрубая несуществующих противников искусными ударами. Сердце застучало быстрее, даже не столько от скорости движений, сколько от захлестнувшей его волны ни с чем несравнимых ощущений. Это можно было обратить в слова по-разному: пламя битвы, жажда крови, наслаждение мастерством или же просто агония. Но в действительности ни одно человеческое слово не смогло бы описать происходящего. Взглянув на происходящее со стороны можно поразиться контрасту; один человек метался в неистовстве, иногда яростно кричал, нанося смертельные удары, казалось, его охватил невидимый огонь, который он безуспешно пытался сбить оружием, носящем неправдоподобное название холодного; другой же стоял неподвижно, острым взглядом подмечая каждое движение воина, в доли секунд рассчитывая угол его разворотов и уклонов, мысленно строя точную трёхмерную модель мгновений разворачивающихся в этом «театре одного актёра». Лед и пламя, как сказали бы многие литераторы. Кей поднял руку, приказывая ему остановиться, но Бефор не замечал. Тот спокойно и властно назвал его имя. Бефор резко остановился и повернулся. Его волосы растрепались, налипли на лицо, дыхание было отрывистым, в глазах ещё горел огонёк, но под суровым взглядом создателя он угас. Тело расслабилось, он смог сменить боевую стойку на обычное положение, опустить руки. Кей взял из его рук меч и с улыбкой похлопал парня по плечу: «Спасибо. Не скучай!» И снова исчез. Правда, ненадолго.
Бефор осел на пол. Несколько минут ему потребовалось, чтобы восстановить дыхание. «Я уже много видел, многое понял и думал, что ко всему привык. Но такое… Никогда бы не подумал, что смог бы так овладеть мечом, тем более за несколько минут». Стало жарко, и он стянул кимоно через голову, лишь чуть ослабив пояс. Раньше видеть традиционное японское облачение ему не приходилось, и каково же было его удивление, когда он обнаружил под ним второе кимоно, из более лёгкой ткани. Чертыхнувшись про себя и проклиная Кея за то, что тот не мог вообразить ему лучшую физподготовку, он встал. И хотел было вслух возмутиться о том, что его оставили в этой потной, да и к тому же неудобной одежде, но не успел. Кей снова забрал его.
4

Новое место, пожалуй, было интереснее всех предыдущих. И громче. В первые несколько секунд ему показалось, что кто- то с поразительной ритмичностью бил его музыкальными тарелками. Оглядевшись, Бефор догадался. Концерт. «Кто бы мог подумать, что Кей любит симф-пауер-метал. Кстати, где же он? Сам я бы сюда не попал, а если и был бы властен выбирать, то явно не выбрал бы такое место.» Он находился на балконе огромного концертного зала, набитого людьми. Чёрные стены, перила, стойки и столы контрастировали со сценой, которая в свете красных и синих софитов казалась полыхающей. На первый взгляд около 5 тысяч человек в тельняшках и берцах толпились внизу; они кричали, пахали руками, поминутно в толпе зажигались ручные фейерверки. На стене за его спиной была нарисована огромная буква «К».На балконе было 2 ряда у стены и через проход ещё несколько, ступенчато спускающихся к нижнему краю, около опорных столбов были проходы, позволявшие подойти к самому бортику. Бефор стоял в проходе и растерянно озирался по сторонам. Остановив взгляд на сидящем с краю второго ряда, он прищурился, пытаясь разглядеть его, но освящение не позволяло сфокусироваться на чем-либо, кроме сцены. Внезапно его осенило. Он никогда Кея не видел, да и представить бы не смог одетым во что-то хоть мало-мальски отличающееся от черного классического костюма или так по-детски завороженным. Он сидел на высоком стуле, не дотягиваясь даже до подножки, подогнув под себя одну ногу, и восхищённо глядел на сцену, не двигаясь. Последние аккорды, слышимые далеко за пределами здания, стихли, звук дошёл до предела и оборвался, барабанные палочки полетели в зал и сцена погасла. Восторг толпы, громкие аплодисменты, крики и шум, казалось, отошли на второй план, поскольку были во сто крат тише только что умолкнувшей музыки. Кей очнулся, встряхнул головой и, повернувшись к Бефору, довольно осклабился. Вместо обычной рубашки на нём была чёрная майка. «Как тебе?» Бефор не нашёл что ответить, только покачал головой. Кей пробежался по нему взглядом и, на секунду задумавшись, произнёс: «Так ты будешь лучше вписываться в здешнюю атмосферу, хоть и никто тебя не видит». Тот вопросительно поднял бровь и посмотрел на новое облачение. И ведь правда, появился он в кимоно и босым. Теперь же он был похож на выступающих. Штанины черных свободных брюк были заправлены в армейские ботинки, поверх чёрной майки накинута куртка того же цвета из лаковой кожи с ярко алой подкладкой, волосы зачёсаны назад и залиты лаком, а глаза подведены гораздо сильнее обычного. «Почему я похож на панду?», - спросил он, взглянув на отражение в зеркальной стойке бара. «Потому, что так заведено. А вообще мне просто так нравится», - ответил Кей, коснувшись пальцем собственного века, чёрного, словно раскрашенного не косметикой, а углём. Он встал рядом с Бефором и протянул ему одну из неизвестно откуда взявшихся банок пива. Перерыв заканчивался, по сцене в темноте сновали люди, уносили и приносили оборудование, в несколько секунд разобрали барабанную остановку и заменили её такой же, но большего размера. Возня на арене прекратилась и толпа, до того момента хором подпевавшая играющей музыке, взорвалась аплодисментами и воем. Бефор наклонился к Кею и, пытаясь перекричать толпу, спросил: «Зачем ты меня сюда вытащил? Вряд ли тебе стало скучно. Так для чего я тебе здесь? » Тот услышал вопрос, но ответил не сразу.
«Что я должен ему ответить? Что мне сказать на это самому себе? Можно просто отшутиться, таинственно улыбнувшись, и отвернуться, но вопрос останется. Нет. Этого не может, не должно быть. Я больше не могу позволить этого. Хоть и он лишь плод моего воображения, привязываться не позволительно. Подружиться с воображаемым человеком это иное, нежели просто использовать его. Я могу контролировать каждое его движение, мысль, но удержать себя от этого глупого чувства я не в силах! Чёрт бы его побрал. Да, мне просто стало одиноко. Я это признал. Многотысячная толпа вокруг, но я один. Не для этого ли я его создал? Этот странный человек, живущий лишь в моем воображении, стал мне дорог в некотором роде. Это непростительно, он может взять бразды правления в свои руки, я проиграю. И привязанность помешает мне его уничтожить, пока я ещё властен решать его судьбу. Он умнеет, развивается, набирается сил, я же, поддаваясь человеческим эмоциям, иду прямой дорогой к гибели».
Кей, на секунду смутившись, накинул на себя привычную маску равнодушия и надменности, и сказал: «С чего ты так решил? Ты думаешь, что можешь пригодиться для чего-нибудь кроме модели для рисования и молчаливого слушателя? Я, с таким же успехом, мог бы и кота использовать, но твоя мордашка посимпатичнее». Бефор ожидал подобного ответа, но все равно заносчивая холодность создателя задела его, если не сказать обидела. Он ничего не ответил, просто молча уставился на сцену, размышляя, почему же он так реагирует на уже ставшие нормой выпады единственного разговаривающего с ним человека. Внезапно он заметил, что того рядом нет. Он стоял, опершись локтями на стол, и сдавливал голову руками, закусив губу. По подбородку потекла струйка крови. Бефор сорвался с места, подбежал, и пытался удержать уже сползающего на пол Кея, но не смог. Его руки прошли сквозь тело, и стали терять цвет, как впрочем, и он весь. Он не мог больше оставаться в материальном мире и потихоньку исчезал. Последнюю секунду он просто видел его, лежащим прислонившись к барной стойке, с закрытыми глазами и скривленным гримасой лицом. И снова оказался там, откуда появился.
5
Произошедшее сильно изменило его представление о своём создателе. Кей с самого начала представлялся ему необыкновенно сильным, хотя внешне этого было не заметно. Его сила заключалась вовсе не во власти над материальным миром, он был действительно императором в своей вселенной ментальных материй. Но вера в его несокрушимость пошатнулась, он не смог удержать своё творение в видимом для себя спектре, сражённый приступом боли неясного генезиса, что опять же ставило под сомнение его всезнание. Что бы осознать произошедшее Бефору потребовалось несколько минут. Придя в себя, он, прежде всего, огляделся. Внешне ничего не изменилось, но шум, ставший уже привычным, сменился на сирену, которая становилась все громче и громче. Она выла, наращивая громкость и дойдя то того, что заставила его согнуться пополам, зажав уши руками, внезапно оборвалась. Бефор выпрямился. «Видимо он не настолько крепок, что бы оградить этот уголок от мигрени. Но все же не стоит его злить, ведь власть надо мной в его руках» Сирена стихла, её сменила негромкая, но тяжёлая музыка, весьма вероятно с концерта; голограммы, до этого витавшие по всему объёму помещения с высоким потолком, исчезли. «Странно, я думал, что здесь нельзя почувствовать боль или утомленность, ведь физически меня не существует, но…» Он скинул куртку на пол и устало опустился в огромное кресло, которого почему-то никогда здесь не видел. Но сил обратить на это внимание уже не осталось, просто сбросив ботинки и улёгся по-удобнее, Бефор закрыл глаза и провалился в забытье.
Он падал. Падал в беспросветную тьму. Оценить скорость полёта было невозможно даже со стороны, ибо скорость вычисляется относительно недвижимых предметов, здесь же не было ничего. Он не знал, сколько времени летит. Внезапно вдалеке под ногами возникла твердая поверхность; она неумолимо приближалась, и Бефор зажмурил глаза, ожидая удара. Но нет. Чьи-то мягкие, невидимые руки подхватили его за несколько секунд до падения и осторожно опустили на землю. Переведя дух, он открыл глаза и, отряхнувшись, встал. По-прежнему ничего не видно, разве что появилась сила притяжения. Беспросветная тьма вокруг казалась плотной, словно он находился в пузыре воздуха на огромной глубине, куда уже не достигает солнечный свет. Тем не менее, он мог видеть свои конечности и даже немного пол; Бефор стоял в небольшом кругу света, похожим на луч прожектора, но источника свечения нигде не было. Кто-то ласково позвал его по имени. Голос был женский, картавый, но приятный. Пытаясь уловить направление, откуда шел звук, Бефор несколько раз в растерянности повернулся вокруг своей оси, но уже самый слабый отзвук успел рассеяться. Призыв повторился, но уже гораздо ближе, казалось, обладательница единственного голоса в этой тьме стояла в 2-х шагах, но он не решался сдвинуться с места. Обычно человек чувствует приближение другого живого существа, даже не видя его, достаточно тихого вздоха, колебания воздуха или просто тепла тела, чтобы обнаружить себя. Но той, что звала его, нельзя было ощутить. Голос из темноты ещё раз повторил его имя, и, не дождавшись ответа, заговорил, но не спокойно, как прежде, а серьезно и торопливо, словно отведенное время было на исходе. «Ты сильнее. Ты можешь победить. Придёт момент и вспомни мои слова. Не помогай, не продлевай страданий – милосердно прикончи. Я верю в тебя, Бефор.» Голос умолк и больше не звука, ни шелеста. «Кто ты? Как твое имя?» Он кричал, что был сил, но тьма оставалась безмолвна. Вдруг пол исчез, и Бефор снова провалился в темную пустоту. От страха он зажмурился, но почувствовав, что лежит на мягкой мебели, открыл глаза. Окружение ничуть не изменилось, под ним все то же кресло, на ковре валяются куртка и берцы. Он сел, потягиваясь, зевнул и опустил ноги на пол. Не одевая обувь, Бефор встал и начал ходить кругами, размышляя вслух: «Что это было? Пророческий сон или очередная проделка Кея? Вряд ли это он. Зачем убеждать меня в своей слабости и говорить о погибели, но кто же кроме него? Голос был женский. Откуда она знает его настолько, что может быть уверена в моей победе над ним? Они должно быть знакомы. Может она есть в его воспоминаниях? Та, что знала его так близко, не могла не ставить след. Пока он говорил, зациклившись на своих мыслях, привычный шум и полупрозрачные образы вернулись на прежнее место, гнетущая тишина, повисшая после исчезновения музыки, рассеялась. «Я никогда не уходил из этого зала. Здесь есть коридоры, должно быть, не просто так». Он выбрал один из темных проходов наугад и, последний раз окинув взглядом помещение, шагнул во мрак. Коридор был достаточно широк, вытянув руки в стороны, он коснулся стен лишь кончиками пальцев. Оставив арку света далеко позади себя, Бефор остановился. Резко вспыхнул яркий, холодно-голубой свет и осветил честь коридора, один конец которого светился вдалеке ярким пятнышком, а другой, если и существовал, был скрыт во тьме. Быстрый поверхностный осмотр освещенной части «тоннеля» дал понять – времени потребуется много. Вдоль стен, насколько хватало глаз, стояли стеллажи с книгами, бумагами, папки и альбомы. Он растерянно озирался по сторонам. «Ну, вариантов больше нет…» Бефор наобум выбрал шкаф и полку, взял первую попавшуюся книгу, большую, в старом кожаном переплёте. «Тайны мира: Энциклопедическое изложение масонской, герметической, кабалистической и розенкрейцеровской символической философии». «Черт, это не придало воодушевления… А ведь я был прав, этот Кей как минимум интересуется оккультизмом, но хоть поверхностно зная его, могу предположить с высокой долей вероятности, он и практиковать не чуждается». Он вспомил ящик ножей. «Да, вооружен он лучше меня. Тем важнее мне найти хоть какое-то упоминание той девушки». Он вытаскивал книги, папки, наспех пролистывал и бросал на пол. Ничего. Вычистив, таким образом, несколько шкафов, Бефор остановился. Бесполезно. «Как? Как мне найти её? Как, черт возьми, он это делает?!»
Внезапно грянула музыка. Понятно, Кей объявился. Интересно, что он выкинет теперь? В этот раз он даже не ускорил шаг; Кей не вызвал больше боязливого трепета или страха, смешанного с удивлением, как сначала. Зачем он к нему шел? Ведь тот его не звал. Он остановился и, секунду подумав, продолжил путь; просто решил отбросить вопрос. «Зачем начинать волокиту размышлений, это лишь раззадорит меня или наоборот заставит расстроиться, найдя неудовлетворительный вывод». Он вышел из коридора и остался в тени под балконом, издалека взирая на Кея. Он, видимо, снова невменяем, но с первого взгляда понятно, все хуже. Что могло подвигнуть его на такое умозаключение? Ведь тот почти всегда был холоден, спокоен и высокомерен, казалось, под его взглядом каждый сознает, насколько низок и бесполезен во Вселенной. Но теперь…
6
Посередине зала, опять же вместо стола, стоял мольберт. Вокруг были разбросаны краски, кисти, карандаши. Бефор сначала предположил, что тот шкаф с художественными инструментами был спрошен с балкона и разбит вдребезги. Но нет; с его места было видно, стеллаж стоял на месте, разве что содержимое нескольких полок выворочено. Кей стоял перед мольбертом и не замечал ничего вокруг. Он с ненормальной увлеченностью резкими движениями кидал краску на холст с каким-то тонко прочерченным рисунком. Ещё пару часов назад он, скорее всего, выглядел, да и вел себя, нормально. В таком виде как сейчас его не видел никто, кроме молчаливого наблюдателя, никогда не существовавшего в мире осязаемых материй. Он был бос, черная не заправленная рубашка с закатанными рукавами была наполовину расстегнута, волосы, некогда аккуратно уложенные, были растрёпаны и по щеке размазана черная краска. Казалось, его глаза готовы вылезти из орбит, дрожали руки; он говорил сам с собой, не обращаясь даже к Бефору, и голос срывался. Его вид вызывал смешанные чувства: жалость и презрение, процентное соотношение которых варьировалось в зависимости от темперамента возможного наблюдателя.
Несмотря на его состояние, рисунок получался весьма неплохо. Акварель, казалось бы хаотично размазанная по листу, принимала очертания физиономии существа с длинными волнистыми волосами. Пятна краски, словно по волшебству, выстраивались в линии, составлявшие ровные симметричные, но мягкие черты лица молодой девушки. Прямо посередине листа шла тонкая полоса серого цвета, но появившиеся блики света, позволили определить лезвие какого-то клинка. «У него какая-то мания к холодному оружию», - усмехнувшись про себя, подумал Бефор. По одну сторону лезвия линии лица как-то заострялись: девушка хмурилась, губы сжаты, брови приподняты и сведены, мягкие каштановые волосы подобраны бледной красно-синей повязкой, взгляд угрюм и сосредоточен. С другой же стороны была изображена она же, но совсем иначе. Пухлые губы слегка приоткрыты, подведенные глаза цвета пасмурного неба смотрят ясно и проницательно, брови естественно приподняты и слегка подкрашены, а волосы выкрашены в переливчатый ярко-синий цвет. Столь милое лицо до боли знакомо, но он не мог вспомнить имени. «Это она!», - нелепая догадка пронзила его мозг и осталась прочным утверждением, не требующим доказательств.
Закончив, Кей отбросил кисти в сторону и, пробежав по картине взглядом, замер. Бефор, воспользовавшись моментом, подошел ближе. Кей не реагировал. Тогда он встал вплотную перед мольбертом и долго вглядывался, пытаясь вспомнить, кто же она. Оставив бесплодные попытки расшевелить свою память, он осторожно коснулся портрета, словно боясь потревожить изображенную на нем девушку. Кей очнулся, и в секунду вскипев, отшвырнул Бефора тяжелым ударом. Тот отлетел к стене и, ударившись о шкаф, рухнул на пол, увлекая за собой книги и остальное содержимое полок. На инстинктивном уровне заложенные навыки правильного падения спасли его, но тонко развитая интуиция не позволила быть уверенным в своей дальнейшей сохранности. Теперь его создатель был не просто не в себе, но и чертовски зол, казалось, его ярость сейчас перельётся через край и из глаз брызнет кровь. Но этого не произошло. Он просто и легко, как котёнка, поднял Бефора за воротник и кинул обратно в центр комнаты. Тот был в полубессознательном состоянии, видел происходящее, словно в тумане; в голове звенело и, казалось, свет угасал. Резкий рывок вернул его в сознание; он отчетливо увидел, как Кей выхватил нож из-за пояса. Он был в чехле и от резкого движения слетел и попал в стеклянную дверцу стеллажа, обнажив блестящее остро отточенное лезвие. Послышался звон и стук падающих осколков. Бефор замер, но пообещал себе ни за что не закрыть глаза. Сердце бешено стучало, как у загнанной в ловушку дичи; разум ещё видел возможности спасения, но тело уже не слушалось. Он поднял взгляд и просто открыто смотрел в глаза человека, грозившего воткнуть холодный металл в его горло.
Кей потерял последние частицы самообладания. Он тяжело и отрывисто дышал, занесённая рука судорожно тряслась, в глазах стояли слёзы, сухие губы были болезненно скривлены. Он стоял, одной ногой вдавив Бефора в пол. Зачем? Почему? Что стало причиной? Ответить не смог бы и он.
«Должен. Он должен умереть. Я не могу позволить ему существовать. Он…он…» Он истерически всхлипывал, капли покатились по щекам; что-то он произносил вслух, захлёбываясь слезами, часть слов просто тонули, а кончик ножа мелко подрагивал. Кей разжал побелевшие пальцы, и клинок упал на пол, лишь слегка оцарапав скулу Бефора. Его словно пробило стрелой: ноги подломились, и он, как сломанная кукла, с глухим стуком упал на колени, издав тихий полный отчаяния стон.
Бефор, освободившись, отполз в сторону и, отряхнувшись, поднялся. Страшно было видеть, некогда серьёзного и сильного человека, столь слабым и жалким. Он стенал, взывая к богам, и тут же проклинал их. Неизвестные имена его устами были очернены так, что не будь все это бредом сумасшедшего, эти существа были бы достойны заживо сгореть в пламени. Он рыдал и бился об пол с такой силой, что содрал кожу. По лбу стекала струйка крови. Родной язык терялся, его бессистемно сменяли другие; стены помещения оглашались молитвами на латыни и заклятьями неизвестных народов, голос, полный боли, вещал отрывки из Писания и Чёрной Библии, казалось, он мог разбить стекло. По-прежнему гремела музыка, но он её перекрикивал. Бефор же в ужасе наблюдал, не смея ничего предпринять. Взглянув на портрет, безмолвно и отрешенно наблюдавший за происходящим, он вспомнил сон, слова той девушки. «Добить. Милосердно оборвать страдания. Ему уже не помочь». Ободрив себя этими словами, он осторожно приблизился. На ковре было много темных осколков – разбился ящик с клинками. Он нагнулся и поднял один из них наугад. Это оказался тот самый нож, что поразил его некоторым временем раньше. Подходить ближе было опасно. Он остановился. Это был решительный и рискованный шаг, убить создателя с вероятностью в 50% означало самоуничтожение. Но задумываться и искать логиче
Страницы: 1